Мораторий на продажу земли продлят до 2017 года

Законопроект об обороте земель сельхозназначения подадут в парламент в сентябре-октябре. Об этом соо...

Чиновник требовал взятку за решение вопроса с арендой коммунальной недвижимости

В Киеве на взятке за решение вопроса с арендой коммунальной недвижимости попался чиновник. В Киеве н...

Полезная информация

Как узнать - у кого какая недвижимость в собственности?

Как узнать - у кого какая недвижимость в собственности?

Подскажите, пожалуйста, где можно узнать, какой недвижимостью обладает человек? Кто вправе получить такие сведения? Что для этого понадобится? Какую госпошлину...

12 Окт 2012

Подробнее

новости недвижимости

Понятие, принципы защиты гражданских прав на недвижимость

 

Вопрос о необходимости особого внимания к данной проблеме даже не ставился в теории гражданского права. Законодатель ограничился лишь закреплением двух способов защиты — виндикационного и негаторного исков, что при сложившейся современной обстановке, безусловно, не является достаточным.
Прежде всего следует уточнить, о какой категории должна идти речь. В юридической литературе достаточно часто упоминают о защите либо об охране гражданских прав, вкладывая при этом в данные понятия либо разное содержание, либо попросту их смешивая.

Некоторые авторы отдают предпочтение одной из названных категорий. Т.И. Илларионова предлагает определить меры охраны как закрепленные в санкции нормы объемы поведения управомоченного лица (или компетентного органа) по восстановлению или компенсации нарушенных прав (интересов), по созданию ус- ловий беспрепятственного осуществления прав, по пресечению правонарушения, в том числе по ущемлению имущественных прав нарушителя4. Напротив, Д. Закройщикова отмечает, что согласно ст. 11 ГК РФ через судебные и административные органы осуществляется лишь защита нарушенного (оспоренного) права, на основании чего делается вывод о более широком понимании защиты гражданских прав, которая включает в себя, наряду с изложенным, также и способы, направленные на охрану, укрепление гражданских прав от возможных нарушений третьими лицами.
На наш взгляд, в основу указанных позиций положена родственность отношений, связанных с охраной и защитой гражданских прав. Однако их объединение в одну категорию вряд ли возможно в силу различной функциональной направленности каждой.
Большинство авторов отмечают различия содержания понятий «охраны» и «защиты» гражданских прав. С. Сабикенов, подчеркивая недопустимость их отождествления, считает, что охрана в юридическом смысле должна означать статическое состояние норм права, направленное непосредственно на ограждение субъективных прав и законных интересов граждан от возможных нарушений. Нарушение прав и интересов ведет к динамическому состоянию правоохранительных норм, в связи с чем лицо реализует свое право на защиту.
Б.Ю. Тихонова под защитой понимает принудительный (в отношении обязанного лица) способ осуществления нарушенного права в целях его восстановления, то есть меры, применяемые уже после нарушения права, для его восстановления. Охрана же — это меры, направленные на предупреждение правонарушения и устранение причин, их порождающих, то есть это меры, применяемые до совершения правонарушения.
Своеобразную точку зрения высказывает М.С. Мурашко, отмечая, что закон фактически не разделяет понятия «защита» и «охрана», то есть делает их тождественными. «В том смысле, в каком они использованы, — это всегда правовая процедура устранения последствий посягательства — пишет автор. — В первом случае - на субъективное гражданское право, во втором - на законный интерес. Различия между ними проявляются в сфере оформления предпринимаемых мер по возбуждению охраны и защиты, в самом порядке осуществления таких мер и в особенностях предмета, ставшего объектом посягательства. Так, защита охраняемого интереса, как правило, осуществляется в особом, гражданском, судопроизводстве, субъективного права — в исковом производстве». В данном случае совершенно не ясно, почему различия между защитой и охраной переносятся в процессуальную плоскость. К тому же, на наш взгляд, нельзя противопоставлять «субъективное право» и «охраняемый законом интерес».
Как справедливо отмечает С.В. Михайлов со ссылкой на Н.С. Малеина, «наделение правом означает обеспеченную государством возможность удовлетворения интересов... В этом смысле интерес выступает объектом правовой охраны, а право - охраняемым законом интересом»2. То есть можно утверждать, что интересы как объекты правовой охраны существуют в различных субъективных правах. «Реализация (охрана, защита) интересов имеет место в рамках предоставленной субъективным правом меры возможного поведения управомоченного субъекта»3. Однако не всякий интерес, с точки зрения законодателя, может рассчитывать на правовое обеспечение (охрану). Именно это призвана подчеркнуть категория «охраняемый законом интерес», что совершенно не означает различного подхода к правовой охране интереса и субъективного права.
Достаточно четко и определенно раскрывает содержание понятия «охрана» через правоохранительные правоотношения
С.С. Алексеев: «Они складываются на основании охранительных юридических норм и представляют собой правоотношения, при помощи которых осуществляются меры юридической ответственности, меры защиты субъективных прав, превентивные средства государственного принуждения».
Г.А. Свердлык и Э.Л. Страунинг отмечают, что «защита гражданских прав» представляет собой более узкое понятие, по сравнению с понятием «охрана гражданских прав», поскольку второе охватывает всю совокупность мер, обеспечивающих нормальный ход реализации прав.
Довольно необычный подход к пониманию обозначенной проблемы предлагает М. К. Воробьев. Он рассматривает охрану гражданских прав как конституционное начало, принцип деятельности государства, а защиту — как деятельность уполномоченных органов и лиц по претворению этого принципа в жизнь в каждом конкретном случае. Очевидно, что здесь преобладает конституционно-правовой подход. В то же время необходимо признать, что не только охрана, но также и защита гражданских прав является конституционным принципом, закрепленным в Основном законе государства. Подобный же взгляд превращает защиту в некую практическую деятельность по реализации конституционного принципа, что совершенно неприемлемо.
Л.О. Красавчикова также вкладывает в понятие «охрана права» самое широкое содержание. Определяя гражданско-правовую охрану личной жизни, она пишет: «...гражданско-правовая охрана личной жизни представляет собой систему установленных... государством гражданско-правовых мер и способов обеспечения свободы гражданина определять свое поведение в индивидуальной жизнедеятельности по своему усмотрению, исключающую вмешательство в личную жизнь со стороны других лиц, кроме случаев, прямо предусмотренных законом». Охрану Л.О. Красавчикова дифференцирует натри звена: регулятивное, обеспечительное и защитное1.
Критикуя данную позицию, А.И. Базилевич отмечает, что такое понимание рассматриваемого явления нужно считать скорее «осуществлением права», ибо в этом случае можно сделать вывод об отсутствии средств охраны и защиты прав как таковых2. В свою очередь, А.И. Базилевич считает, что с понятием охраны связаны мероприятия, направленные на предупреждение нарушения права, а целью защиты является восстановление прав: нарушенных или тех, которым грозит нарушение3. Определяя таким образом защиту, автор тем самым еще раз подчеркивает неразрывную связь защиты и охраны. Однако при этом неоправданно расширяется назначение защиты, когда речь идет о восстановлении прав, которым грозит нарушение. Это задача охраны гражданских прав, ведь здесь присутствует элемент предупреждения.
На наш взгляд, охрана и защита как общетеоретические понятия являются хотя и различными, но тесно взаимосвязанными категориями. Понятие «защита» имеет характер активного противодействия постороннему вмешательству, а «охрана» предполагает и защиту, и сбережение того, что охраняется. Поэтому защита является лишь одной из сторон юридической охраны4. Соответственно, понятия «охрана» и «защита» - это целое и его часть. Охрана — понятие более широкое, оно предусматривает общее регулирование и закрепление общественных отношений в нормах объективного права, в том числе и защиту. Охрана прав существует постоянно, предупреждает, не допускает их нарушения. Защита имеет место тогда, когда субъективное право нарушено.

Достаточно четко на этот счет высказался В.И. Синайский. Он утверждал, что «юридические отношения нуждаются в правовой защите. Эта защита может даваться в трех случаях: не только тогда, когда право уже нарушено, и - во избежание нарушения права в будущем, но и тогда, когда нарушение только происходит». И далее: «...для наступления судебной защиты необходим спор, а это может иметь место при нарушении права, а не в том случае, когда лицо желает предупредить возможность нарушения права».
Особо следует остановиться на соотношении категорий «охрана» и «защита» применительно к абсолютным имущественным правам, вытекающим из отношений собственности, в частности, отношений по поводу недвижимого имущества.
Как верно отмечает В.В. Витрянский, «объем возможностей защиты (содержание права на защиту) субъективного гражданского права во многом определяется природой этого права. Если речь идет о нарушении права собственности или иного вещного права, то можно констатировать, что возможности их защиты иные, нежели при нарушении какого-либо права, возникающего из договорного обязательства».
Именно поэтому ряд ученых, говоря о нарушениях права собственности, рассматривают взаимоотношение указанных категорий несколько по-иному. Так, О.С. Иоффе различает, во-первых, охрану отношений собственности в широком смысле слова с помощью всех норм гражданского права, обеспечивающих нормальное и беспрепятственное развитие экономических отношений; во-вторых, охрану отношений собственности в узком смысле, или их защиту — как совокупность тех гражданско-правовых средств (способов), которые применяются в связи с совершением правонарушений против отношений собственности3.
Аналогичную позицию занимает и Е.А. Суханов. Он пишет: «Гражданско-правовая охрана права собственности и иных вещных прав осуществляется, по сути, с помощью всей совокупности гражданско-правовых норм, обеспечивающих нормальное беспрепятственное развитие рассматриваемых отношений. Гражданско-правовая защита права собственности и иных вещных прав — более узкое понятие, применяемое только к случаям их нарушения».
Трудно не согласиться с вышеуказанными позициями. Действительно, когда речь идет об отношениях собственности, особенно об отношениях по поводу недвижимости, нет необходимости жестко разделять понятия «охрана» и «защита». Для данных отношений наиболее важным моментом является их регулирование, а в случае нарушения — восстановление состояния, существовавшего до правонарушения. Еще Б.Б. Черепахин отмечал, что «задача гражданского права в деле защиты права собственности — восстановительная в широком смысле слова. Системой присущих ему мероприятий гражданское право ставит своей задачей восстановить для собственника возможность осуществления нарушенного права собственности, в частности — возвратить собственнику нарушенное владение вещью, а также устранить всякие иные нарушения права собственности, хотя бы они и не были связаны с лишением владения»2.
Более того, в своем обычном состоянии абсолютность права на недвижимость предполагает в том числе и предоставленную законом возможность собственника требовать должного поведения от любого третьего лица, которое состоит в воздержании от нарушения этого права. При этом совершенно не обязательно наличие конкретного нарушения этого абсолютного права. Следует также учитывать, что в силу важности объекта (недвижимость) законодатель предусматривает дополнительные меры для обеспечения правомерности возникающих при этом отношений. Это, в частности, относится к необходимости государственной регистрации прав на недвижимость и сделок с ней, что также следует отнести к мерам охраны данного гражданского права.

Таким образом, необходимо подчеркнуть, что охрана отношений собственности имеет первостепенное и определяющее значение по отношению к защите прав на недвижимость. Она включает:

  1. регулирующие начала, позволяющие собственнику нормально осуществлять свои правомочия и одновременно требовать от всех третьих лиц воздерживаться от нарушения его прав;
  2. превентивные начала, позволяющие предусмотреть возможность угрозы нарушения прав собственника недвижимого имущества;
  3. штрафные (карательные) начала, связанные с применением мер защиты, предусмотренных законодательством, в тех случаях, когда следует пресечь неправомерные действия обязанного лица;
  4. восстановление имущественного положения собственника, которое существовало до совершения нарушения. Характерно, что виновное лицо принуждается к исполнению обязанности по восстановлению правового положения собственника именно в натуре, в то время как в других правоотношениях защита может осуществляться и в денежной форме (кондикция).

Поэтому целесообразнее говорить об охране права собственности вообще и права на недвижимость в частности как о комплексной категории, позволяющей достаточно эффективно функционировать указанным отношениям.
В то же время совершенно очевидно, что без применения мер защиты, то есть без применения некоторых элементов принуждения, не может быть полноценной охраны прав собственника недвижимости. И, значит, защита является неотъемлемым элементом охраны. Однако приоритет в вопросе охраны прав собственности все же должен принадлежать регулирующим и превентивным началам.
Отсутствие в гражданском законодательстве легитимного понятия «защита» порождает множество научных споров. Необходимо выработать единое определение, отражающее основные черты и особенности указанной категории.
Одни авторы говорят о защите как о предусмотренной законом системе мер для борьбы с правонарушениями, опирающихся на принуждение и направленных на обеспечение неприкосновенности права и ликвидацию его нарушения1, либо как о совокупности мер правоохранительного характера, направленных на применение в отношении правонарушителя принудительного воздействия с целью признания или восстановления оспариваемого или нарушенного права.
Так, Т.И. Илларионова, характеризуя гражданско-правовую защиту, писала, что «она представлена в форме специальных мер (их совокупности), направленных на пресечение конкретных нарушений, восстановление (компенсацию) нарушенных интересов или обеспечение условий их удовлетворения в иных формах».
Г.Я. Стоякин говорит не о защите как таковой, а о мерах защиты и определяет их как «средства правового воздействия, применяемые к обязанному субъекту независимо от его вины и направленные на защиту субъективного гражданского права или правопорядка путем восстановления имущественных или личных неимущественных благ управомоченного, или путем пресечения действий, нарушающих право».
Как утверждает А.И. Базилевич, в приведенных определениях акцент делается на материально-правовую сторону акта гражданско-правовой защиты5.
На наш взгляд, указанные научные позиции основаны на позиции законодателя, который, не давая определения защиты, в ст. 12 ГК РФ ограничивается лишь простым перечислением ее способов.

Согласно другой точке зрения защита субъективных гражданских прав проявляется в действиях государственных и общественных органов по предупреждению нарушения или восстановлению нарушенных прав. В принудительном способе осу­ществления субъективного права, применяемого в установлен­ном порядке компетентными органами в целях восстановления нарушенного или оспоренного права2. В данном случае основ­ное внимание уделяется процессуальной стороне защиты граж­данских прав, которая осуществляется деятельностью управо­моченных организаций и лиц.
А.И. Базилевич считает, что именно сочетание материально­правового и процессуального-правового направлений, о которых шла речь выше, раскрывает проблему защиты гражданских прав и охраняемых законом интересов. «С материально-правовой сто­роны, — пишет А. И. Базилевич, — акт защиты субъективного пра­ва и охраняемого законом интереса состоит в принятии мер мате­риально-правового воздействия (материально-правовых санкций) в отношении обязанной стороны... С другой стороны, защита субъективных гражданских прав и охраняемых законом интере­сов соответствующими юрисдикционными органами осуществ­ляется в определенной процессуальной форме, когда заинтересо­ванные лица наделяются комплексом процессуальных прав...».
Думается, что здесь речь идет не о каких-либо направлениях защиты гражданских субъективных прав, а просто смешивают­ся форма и содержание такой защиты, наличие которых прак­тически в теории не отрицается. Причем в самом определении упоминается о процессуальной форме защиты. Более того, ав­тор говорит лишь об одной из форм осуществления защиты — юрисдикционной, тогда как общепризнанной является и дру­гая форма — неюрисдикционная. Все это делает понятие защи­ты неполным и противоречивым.

Вызывает возражения позиция ученых, которые определяют защиту прав как государственно-принудительную деятельность, направленную на осуществление «восстановительных» задач — восстановление нарушенных прав управомоченного лица, обес­печение исполнения юридических обязанностей лицом обязан­ным. Основным признаком защиты прав авторы предлагают счи­тать восстановление нарушенного права управомоченного лица посредством принудительной деятельности государства. Однако, как уже указывалось выше, восстановительная функция больше присуща охране гражданских прав, нежели их защите. Кроме того, подобное понимание сужает сферу действия защиты, которая может осуществляться не только и не столько принудительной деятельностью государственных юрисдикционных органов, но зачастую и без применения такого принуждения.
Своеобразную точку зрения высказывают представители про­цессуальной науки. Так, Е.А. Крашенинников пишет, что «притя­зание на государственную (в лице суда) защиту нарушенного субъективного права не объединяется в единое целое с материаль­ными правомочиями этого права вследствие их различной отрас­левой принадлежности. Отсюда следует, что структура регулятив­ного субъективного права слагается не из трех, а из двух регуля­тивных правомочий: правомочия обладателя права на свои соб­ственные действия и правомочия требовать известного поведения обязанного лица. Никаких других правомочий в его структуре нет».
Некоторые цивилисты тоже разделяют эту позицию. Так, П.П. Каськ полагает, что «юридически обеспеченная возмож­ность обратиться к правоохранительным органам с требовани­ем против обязанных субъектов не является элементом содер­жания субъективного гражданского права», поскольку отсюда неизбежно следует, что этому правомочию должна корреспон­дировать в рамках того же правоотношения соответствующая обязанность правоохранительного органа. «Таким образом, — пишет П.П. Каськ, — выходит, как будто в каждом гражданском правоотношении в качестве обязанного субъекта наряду с дру­гими лицами участвует и правоохранительный орган».
Если пойти путем, который предлагают указанные авторы, то мы должны признать правильность отрыва процессуальной формы от материального содержания, что делает ее существо­вание совершенно бессмысленным. Кроме того, недопустимо лишение управомоченного лица возможности в принудитель­ном порядке защитить принадлежащее ему право. И речь идет не о корреспондирующей обязанности правоохранительного органа, так как сама деятельность этих органов выходит за рам­ки гражданского правоотношения (она действительно регули­руется процессуальными нормами), а о возможности обратить­ся к этим органам за такой защитой. Как справедливо отметил В.А. Тархов, «если материальное субъективное право действи­тельно существует, то оно подлежит защите независимо от спор­ного деления на «регулятивное» и «охранительное»».
Если проанализировать все вышесказанное, то становится очевидным направление научных изысканий по вопросу опре­деления понятия «защита». Цивилисты основное внимание уде­ляют формулировке ст. 12 ГК РФ и потому защита определяется как «совокупность» либо «система» гражданско-правовых мер, установленных и поддерживаемых принудительной силой госу­дарства. Представители процессуальной науки в основном склонны представлять «защиту» в виде правоприменительной деятельности уполномоченных органов государства.
Следует признать, что понятие защиты гражданских прав яв­ляется общим для гражданского права и гражданского процесса.