Мораторий на продажу земли продлят до 2017 года

Законопроект об обороте земель сельхозназначения подадут в парламент в сентябре-октябре. Об этом соо...

Чиновник требовал взятку за решение вопроса с арендой коммунальной недвижимости

В Киеве на взятке за решение вопроса с арендой коммунальной недвижимости попался чиновник. В Киеве н...

Полезная информация

Как узнать - у кого какая недвижимость в собственности?

Как узнать - у кого какая недвижимость в собственности?

Подскажите, пожалуйста, где можно узнать, какой недвижимостью обладает человек? Кто вправе получить такие сведения? Что для этого понадобится? Какую госпошлину...

12 Окт 2012

Подробнее

новости недвижимости

Характер права на защиту собственности

 

Относительно характера права на защиту собственности (право на защиту недвижимости) следует уточнить, что собственник заинтересован в соблюдении третьими лицами их пассивной обязанности — воздерживаться от нарушения его субъективного права

и не препятствовать осуществлению правомочий собственника (владения, пользования, распоряжения принадлежащим ему имуществом). Действительно, абсолютный характер вещных правоотношений выражается прежде всего в том, что обязанная сторона этого правоотношения никак не участвует в его возникновении и обязывается самим фактом установления субъективного вещного права. В случае возникновения спора о нарушении права собственности суд не станет проверять, на самом ли деле лицо было обязано перед собственником, а также устанавливать, в чем состояла его обязанность. Все третьи лица (даже без поименной конкретизации) являются обязанными уже потому, что субъективное вещное право на это имущество им не принадлежит. Как указывал К.П. Победоносцев, «право на вещь возбуждает всеобщую безусловную отрицательную обязанность относительно хозяина вещи — не делать ничего, что могло бы нарушить его право, эта обязанность лежит на всяком, кто не хозяин...».
Поэтому защита субъективного права собственности (права на недвижимостьТ^удетсостоять прежде всего в прекращении укгь занного недопустимого поведения относительно собственнику и. право на защиту будет предполагать возможность собственника использовать все предусмотренные законом возможности (применение самозащиты, иных мер оперативного воздействия, а также обращение к правоохранительным органам) для создания условий нормального осуществления своего субъективного права.

Для того чтобы защита и, соответственно, право на защиту были правомерными, необходимо установить их пределы.
Как известно, законодатель в ст. 10 ГК РФ совершенно четко установил пределы осуществления гражданских прав. Управомоченному лицу запрещается злоупотреблять своими правами, нарушая права и интересы третьих лиц. Имеются в виду три случая злоупотребления: 1) злоупотребление правом с прямым умыслом нанести ущерб интересам третьих лиц; 2) злоупотребление правом, хотя и не имеющее такой цели, но объективно причиняющее вред третьим лицам; 3) злоупотребление доминирующим положением на рынке в целях ограничения конкуренции. Как следствие нарушения указанных пределов, в п. 3 ст. 10 предусмотрен отказ суда в защите права.
С точки зрения института зашиты гражданских прав важным пределом являются условия, касающиеся объекта защиты. Ранее нами уже было отмечено, что объектом защиты является субъективное право. Однако не все субъективные права могут являться объектом защиты, а лишь те, которые признаны гражданским правом и удовлетворяют требованиям гражданского законодательства. Мы согласны с В.В. Долинской, указывающей, что одним из главных условий законности субъективных гражданских прав является законность основания их возникновения'.[Гражданский кодекс РФ предусматривает возможность владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом, принадлежащим управомоченным субъектам на праве частной, государственной, муниципальной, других форм собственности (ст.ст. 213—215), а также на праве пожизненного наследуемого владения (ст. 265), праве постоянного (бессрочного) пользования (ст. 268), сервитуте (ст.ст. 274, 277), праве хозяйственного ведения (ст. 294), праве оперативного управления имуществом (ст. 296) и др
В некоторых случаях гражданское право допускает возникновение прав из оснований, не предусмотренных законодательством, в отношении которых нет легальных ограничений. Вместо правовой нормы для характеристики права и определения отношений к нему со стороны закона используются понятия «основные начала гражданского законодательства», «общие начала и смысл гражданского законодательства» (ст.ст. 1, 6, 8 и др. ГК РФ). В том случае, если действия не соответствуют указанным критериям, за этими действиями не признается юридическая сила и в отношении порождаемых ими прав не осуществляется гражданско-правовая защита. Так, не подлежат судебной защите требования граждан и юридических лиц, связанные с организацией игр и пари, за исключением требований лиц, принявших участие в играх или пари под влиянием обмана, насилия, угрозы или злонамеренного соглашения их представителя с организатором игр или пари, а также требований п. 5 ст. 1063 ГК РФ. Вышеуказанные действия не являются противозаконными, но требуют специального разрешения (лицензии) и подпадают под более строгий налоговый режим. В принципе, общество и государство отрицательно относятся к подобной деятельности, поэтому даже убытки от участия в играх и пари не подлежат страхованию (ст. 928 ГК РФ).

Однако и положительные действия порой также не подлежат судебной защите в силу их нелегитимности. Так, оказание материальной помощи родственникам, с которыми лицо не связано алиментными обязательствами, является положительным действием с точки зрения нравственности. Но права, возникающие из моральных обязательств, также не подлежат гражданско-правовой защите как не соответствующие смыслу гражданского законодательства.

Закон может защищать те или иные права в зависимости от того, осуществлялись ли они в соответствии с его требованиями относительно способов осуществления права, сроков, соблюдения установленной формы и т.д. В тех случаях, когда такие требования отсутствуют либо их сложно определить, защита будет зависеть от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно (п. 3 ст. 10 ГК РФ). Указанное требование, на наш взгляд, следует считать вторым пределом защиты гражданских прав. Например, при защите прав лица, не являющегося собственником недвижимого имущества, следует выяснить, владел ли он этим имуществом добросовестно, открыто, непрерывно в течение пятнадцати лет, то есть соблюдались ли требования ст. 234 ГК РФ.
При этом закон определяет последствия нарушения этого предела. В частности, ст. 287 ГК РФ предусматривает прекращение прав на земельный участок, принадлежащий арендатору и другим лицам, не являющимся собственниками, ввиду ненадлежащего использования участка земли, ст. 293 ГК РФ устанавливает прекращение права собственности на бесхозяйственно содержимое жилое помещение и т.п.

Мы предлагаем закрепить означенные пределы защиты гражданских прав, дополнив Гражданский кодекс РФ ст. 10 в следующей редакции:
Статья 101. Пределы защиты гражданских прав.

  1. Не допускается защита гражданских прав, не предусмотренных законодательством, а также не соответствующих основным началам и смыслу гражданского законодательства.
  2. Не допускается защита гражданских прав, осуществлявшихся в противоречии с требованиями настоящего Кодекса, а именно с нарушением способов осуществления права, сроков, несоблюдением установленной формы и др. В случае отсутствия таких требований либо сложности их определения защита гражданских прав будет осуществляться в зависимости от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно.

Однако установления пределов защиты гражданских прав недостаточно для решения всего круга вопросов, которые возникают в правоприменительной деятельности. Это связано с тем, что действующее законодательство не в силах быстро и эффективно реагировать на изменение общественных отношений и, в частности, с неудовлетворительной ситуацией в правовом регулировании отношений по защите гражданских прав, поскольку ГК РФ недостаточно внимания уделяет данной проблеме. Практически возникающие ситуации разрешаются как самими управомоченными лицами, так и правоохранительными органами самостоятельно, исходя из их собственного правосознания и представлений о праве. Представляется, что в случаях, когда невозможно применить аналогию закона, следует руководствоваться принципами. Но необходимо определиться, что мы должны понимать под принципами и о каких конкретно принципах идет речь.
Принципы права выражают наиболее общие закономерности развития правовой системы, являются его качественной характеристикой. В юридической литературе принято рассматривать принципы как некие основополагающие начала, ключевые идеи права, определяющие его сущность.

Существует достаточно большое количество определений принципов. Так, А.В. Васильев считает, что правовые принципы являются идейно-правовой, научной основой формирования системы правовых норм. Они определяют общие параметры и границы данной правовой системы. Правовые идеи (принципы) выступают в качестве отправных начал в целенаправленной деятельности людей при формировании с помощью юридических норм необходимого общественного порядка.
В.М. Серых считает, что правовые принципы в полной мере могут претендовать на роль юридических закономерностей, так как они выступают идеологической, научно обоснованной формой отражения объективных законов в обществе. Иначе говоря, правовой принцип — это познанный юристами объективный юридический закон.
В приведенных определениях, так или иначе, правовой принцип признается «основой», «руководящим началом». Это вполне совпадает с позицией законодателя.
Пункт 1 ст. 1 ГК РФ впервые в истории развития российского гражданского законодательства закрепил его основные начала, что свидетельствует о значимости указанных идей. Ценно, что законодатель сформулировал указанные идеи в конкретной статье основного гражданского нормативного акта, а не в преамбуле (как это часто бывало ранее), придав им тем самым силу закона, поскольку это означает, что современное гражданское законодательство должно строиться на этих основных началах.
Аналогичные нормы содержатся и в ряде других нормативных актов. Например, п. 3 ст. 1 Семейного кодекса РФ и ст. 3 Налогового кодекса РФ также регламентируют основные начала семейного законодательства и законодательства о налогах и сборах соответственно.
Однако указание законодателем в ст. 1 ГК РФ на «основные начала гражданского законодательства» вызывает вопрос: тождественны ли понятия «основные начала гражданского законодательства» и «принципы гражданского права» или же речь идет
о разноплановых категориях?

Е.Г. Комиссарова отмечает, что это понятия близкие, но не тождественные. По ее мнению, используя термин «основные начала», законодатель имел в виду основополагающие правовые идеи как источник, фундамент того, с учетом чего осуществляется правовое регулирование имущественных и личных неимущественных отношений. Но, как верно подчеркивают А.С. Гайдук и А.А. Киселев, «правовые принципы как раз и представляют собой идеи, так как относятся к сфере правового сознания, а нигде, кроме как в сознании людей, идеи содержаться не могут. Идеи о праве и о гражданском праве, в частности, как раз и направлены на то, каким образом должно осуществляться правовое регулирование отношений, входящих в предмет гражданского права в идеале».
Ряд авторов, разграничивая основные начала гражданского законодательства и принципы гражданского права, указывают, что основные начала, в отличие от принципов, закреплены в Гражданском кодексе РФ3. Так, Е.А. Лукашева в зависимости от указанного критерия разделяет принципы на принципы права и правовые принципы.
Подобной позиции придерживается и Ф.Н. Фаткуллин, который предлагает различать правовые принципы и принципы действующего прав. По его мнению, данные понятия взаимосвязаны, но не тождественны, они соотносятся между собой как общее и частное. Под правовыми принципами Ф.Н. Фаткуллин понимает те исходные руководящие начала, которые пронизывают все правовые явления в обществе и включают в себя как принципы действующего права, так и иные правовые принципы.

В.И. Зажицкий предлагает различать научные идеи, сформулированные учеными и предлагаемые на роль правовых принципов, и собственно правовые принципы, уже закрепленные в законодательстве. Возражая по этому поводу, О.И. Цыбулевс- кая пишет: «Наука не придумывает, а открывает заложенные в праве принципы, показывает их роль, значение, содержание и функционирование»2.
Представляется, что идеи права, правовая идеология являются основой для понимания сущности и социального назначения права. В качестве надстроенных явлений являются частью правосознания, существуя независимо от того, закреплены они в нормах права или нет. В то же время игнорирование таких идей, постулатов не влечет каких-либо правовых последствий, поскольку они не имеют нормативного оформления, поэтому трудно переоценить значимость правового закрепления принципов в нормах права. Это придает качественно новые свойства, повышает эффективность и действенность этого принципа. Не случайно большинство ученых определяют принципы именно с точки зрения их нормативности. Но при этом не следует забывать об их объективном существовании на уровне правосознания. Они пронизывают все гражданское законодательство, и лишь наиболее важные из них получают законодательный статус. Важность той или иной правовой идеи определяется потребностями общественного развития. Но этот факт, на наш взгляд, не позволяет сделать вывод о том, что существует какая-либо разница между пониманием основ и ' принципов. Поэтому под принципами следует понимать основополагающие идеи (основные начала), отражающие объективные закономерности развития общественных отношений, которые закреплены в нормативно-правовых актах, и в силу этого определяющие сущность всей правовой системы, отрасли, института.

Г.А. Свердлык, Э.Л. Страунинг хотя и не признают, что основные начала гражданского законодательства и принципы гражданского права являются разными понятиями, но в то же время возражают против смены терминологии, которая была понятна и доступна как ученым, так и правоприменительным органам. «Мы полагаем, — пишут они, ссылаясь на работы О.Н. Садикова и Ю.К. Толстого, — достаточно обоснованным высказанное в литературе мнение о нецелесообразности именования принципов гражданского права как «основных», «общих» и т.п. «начал»».
Аналогичной позиции придерживается и Л.В. Щенникова. Она полагает, что некоторые расхождения в терминологии могут порождать мысль, что в гражданском законодательстве следует различать начала основные и начала общие. Это связано с тем, что Гражданский кодекс в ст. 1 говорит об основных началах гражданского законодательства, а в ст.ст. 6 и 8 — об общих началах. В связи с этим Л. В. Щенникова полагает, что необходима строгость в употреблении терминов закона. «Мне кажется, — пишет она, — что законодателю во избежание кривотолков не следовало отказываться от привычного термина «принципы», которые составляют и основу, и начала, а значит, являются общими».
Однако есть и другие мнения. С.Н. Братусь рассматривал принцип как ведущее начало, закон движения материи и общества, а также явлений, включенных в ту или иную форму движения3, ставя тем самым знак равенства между значениями «принцип» и «начало».
В.Ф. Яковлев определяет принципы гражданского права как основные начала гражданского законодательства.

Представляется, что для разрешения спорного вопроса следует обратиться к этимологии слова. Как известно, слово «принцип» происходит от латинского рппаршт и переводится как «основа», «начало». В словаре С.И. Ожегова основа — это «источник, главное, на чем строится что-нибудь, что является сущностью чего- нибудь». А одно из значений слова «начало» - «основные положения, принципы». Действительно, следует признать, что принципы и основные начала есть синонимы, однопорядковые категории. В то же время, на наш взгляд, выбор законодателем понятия «основные начала» является более значимым и удачным, поскольку, во-первых, значение слова «основа» с точки зрения грамматики русского языка является более понятным и доступным, в то время как слово «принцип», имеющее иностранное происхождение, требует дополнительного комментария. Во-вторых, закрепляя именно «основы», создатели Гражданского кодекса более рельефно подчеркнули значение принципов как первоисточника в построении норм и системы гражданского законодательства.
Возможно, для того, чтобы внести ясность в данный вопрос и избежать дальнейших дискуссий, следует в самом законе указать на тождественность принципов и основных начал гражданского законодательства. Например, изменить название ст. 1 ГК РФ следующим образом: «Основные начала (принципы) гражданского законодательства». Тем более, что принципиальных различий в понимании указанных категорий в цивилистической литературе практически нет.
Как уже было отмечено выше, принципы права охватывают всю правовую материю — и идеи, и нормы, и отношения, — придают ей логичность, последовательность, сбалансированность. Более того, принципы определяют развитие права. Именно поэтому существует разветвленная классификация принципов. В юридической литературе обычно выделяют обще правовые, отраслевые принципы, принципы институтов права, принципы тех отраслей законодательства, которые не совпадают с отраслями права, и принципы правового регулирования определенных комплексов общественных отношений, которые в силу разнородности регулируемых отношений не подпадают ни под понятие отрасли права, ни отрасли законодательства. И хотя мы не предполагаем в рамках нашей темы исследования подробно рассматривать указанные классификации принципов, все же считаем необходимым отметить, что наиболее подробное исследование принципов, их классификацию провел Г.А. Свердлык. Он выделяет общеправовые, межотраслевые, отраслевые и институционные принципы. Впоследствии к этой классификации Г. А. Свердлык добавил еще один вид принципов — суб- институционный, который свойственен только субинституту как структурной единице права, например субинституту самозащиты.
На наш взгляд, с такой поправкой следует согласиться. Однако необходимо учитывать, что существование самих субинститутов весьма проблематично (хотя, например, относительно субинститута недвижимости, выделяемого в рамках института права собственности, как представляется, не должно быть серьезных возражений). Но даже если и признать эту возможность, то говорить о совершенно самостоятельной системе принципов применительно к таким субинститутам весьма сложно. В литературе была высказана точка зрения, автор которой не признает выделение даже отраслевых принципов, считая, что специфические отраслевые принципы являются своеобразным преломлением общеправовых принципов.
С этой позицией не соглашаются Г.А. Свердлык и Э.Л. Страунинг, указывая, что задача исследования принципов любой отрасли, подотрасли, института, субинститута заключается в отыскании специфических признаков, присущих только конкретному структурному подразделению права, позволяющих отграничить его от других.
Данное мнение представляется верным, но только относительно отраслевых принципов, поскольку отрасль права, несмотря на ее подчинение общеправовым законам, обладает кардинальным отличием, выражающимся прежде всего в наличии специфического предмета и метода правового регулирования. Более того, С.С. Алексеев выделяет принципы в качестве одного из основных элементов отрасли наряду с предметом и методом правового регулирования, понимая их как специфические для данной отрасли общие моменты, которые характеризуют ее с точки зрения содержания.
Это нельзя сказать о подотрасли, институте и субинституте. Специфика здесь, конечно, имеется, но она не выходит за пределы отрасли. Это довольно четко отражено в теоретических определениях указанных категорий. Так, поскольку отрасль права включает в себя правовые институты, то под правовым институтом обычно понимается группа норм, регулирующих однородные и тесно связанные отношения того же вида, что и отрасль права. В свою очередь, сложное соединение институтов и их объединений образует подотрасль права. И, наконец, субинститут представляет собой небольшую группу норм, существующих в пределах института права.